Фотокнижная библиотека Марии Рыковой

В рамках проекта «как пройти в библиотеку» Мария Рыкова рассказывает о фотокнигах из своей коллекции.

Мария Рыкова, фотограф, в интервью рассказывает о фотокнижных фаворитах из личной коллекции, в том числе об изданиях, повлиявших на персональную художественную практику.

С какой фотокниги начала формироваться твоя личная библиотека?

Первой осознанной фотокнигой для меня стала «Illuminance» Ринко Каваучи, с которой я познакомилась на курсах образовательного проекта «Медиум». Я приобрела её сразу после окончания, и в тот момент для меня это была самая завораживающая и чувственная книга. Каваучи очаровала меня своим пристальным взглядом, наполненностью светом и повышенной восприимчивостью к чему-то незримому и мерцающему на границе повседневности.

Это ощущение хрупкой открытости к невыразимому только усилилось, когда я смогла подержать «Illuminance» в руках. Плотные, сшитые страницы, шелковистая и слегка глянцевая бумага, пастельные тона — всё это побуждает к медитативному созерцанию, добавляя каждому развороту налёт сакральности. Наверное, именно после «Illuminance» мне стало хотеться снова и снова проживать этот опыт и замечать, как визуальные впечатления встречаются с моими телесными переживаниями.

Мне близко то чувство, которое описывает куратор Дэвид Чендлер в своем эссе в книге Каваучи:

«Подобно переворачиванию камня, поднятию крышки или распаковке подарка раскрытие новой книги так же преисполнено неким обещанием, печатью возможного; потому в моменты проявления искренности и интуиции мы готовы предвкушать восторг и очаровываться, и даже в некоторой мере меняться под влиянием того, что вот-вот увидим и прочтём».

Какое фотокнижное издание в данный период времени чаще всего тобой просматривается?

Сложно выбрать одну фотокнигу. Скорее чаще просматриваю те, которые перекликаются с моей личной практикой и те, которые недавно попали на мою полку.

Среди них «Frühauf — Danach» немецкого фотографа Лоренца Бергеса. Это тихая и простая по форме книга с цветными фотографиями в приглушенных, почти пыльных тонах. В ней Бергес запечатлел заброшенные и покинутые места, где нет людей, но везде ощущается их присутствие. Жизнь остановилась, но пространство хранит о ней память в складках ковра на полу, в выцветших обоях, в забытых вещах. Мне нравится это ощущение «тишины после». Здесь уже нет таких ярких переживаний, которые я испытывала от первой встречи с книгой Каваучи; здесь требуется вдумчивость, неторопливое всматривание и концентрация на изобразительном языке. Чем больше остаёшься наедине с книгой Бергеса, тем сильнее возникает чувство присутствия и наслоения времени. Несколько фотографий из этой книги (с окнами и подоконниками) так отпечатались на моем восприятии, что я стала неосознанно искать похожие сюжеты. В итоге у меня получилось несколько кадров, которые стали ключевыми в моем учебном проекте.

Из тех, что недавно оказались на моей полке:
«Koechlin House» Дайсукэ Хирабаяси — фотокнига, посвящённая одному из ранних жилых проектов архитектурного бюро Herzog & de Meuron в Швейцарии. Её автор — фотограф и архитектор, но в книге почти отсутствует привычный для архитектурной фотографии взгляд на завершённый объект. Вместо этого возникает более хрупкое и многослойное ощущение пребывания в пространстве, которое медленно впитывает жизнь, после того как создатели его покинули. Как и Бергес, Хирабаяси пытается уловить следы присутствия, но в его комнатах всегда остаётся мягкое чувство дыхания, проницаемого света и живой повседневности.

Ещё я люблю замечать, как книги на моей полке вступают в диалог. Месяц назад я приобрела совсем недавно вышедшую «To Be Developed, To Be Continued» Одетт Ингланд, которая посвящена той же теме, что и «Somersault» одного из моих любимых авторов — Рэймонда Микса. Оба издания построены вокруг переходного возраста дочери и чувства неизбежного отдаления. Но рассматривая их вместе, получается уловить тональность каждой из книг намного ярче.

Книжный дизайн какой книги с твоей полки тебе импонирует больше всего?

Первой на ум мне приходит «The Living Mountain» Авоськи ван дер Молен, о которой я случайно узнала и не собиралась покупать, но не удержалась — слишком заманчивыми оказались цена и доставка. Когда эта фотокнига попала мне в руки, я не ожидала, что она окажется напечатанной на плотном картоне. Меня впечатлила разность фактур: матовость, проницаемость и гладкость; физическая плотность, вес, перелистывание, которое дается с небольшим сопротивлением. Это лаконичное и минималистичное решение не просто поддерживает идею книги, но становится частью ее повествования. Уже потом, изучив больше про Авоську и её совместную работу с дизайнером Хансом Гремменом, я узнала, что использование картона началось ещё в её ранних изданиях и полностью раскрылось в «The Living Mountain».

В целом, мне нравится, когда оформление книги тихо дополняет визуальное повествование, но не отвлекает от самих фотографий и не перегружает их смыслами.

Например, ещё одно из недавно приобретённых мной изданий — «Little» Тима Карпентера. Это небольшая по формату книга со сдержанным дизайном. Она построена вокруг идеи детского восприятия мира — способности взгляда блуждать и задерживаться на том, что обычно ускользает. Её размер задаёт особый режим чтения: книгу приходится держать близко, и смотрение постепенно переходит во вглядывание. Пейзажи и случайные предметы перестают быть «сценами» и становятся чередой личных заметок.

Единственный яркий акцент книги — тиснёное красной фольгой название Little. Поначалу это решение показалось мне отвлекающим. Но, присмотревшись, я увидела в нём замысел самой книги: способность детского взгляда подмечать незначительное и превращать это в событие. Словно то волнительное чувство, которое испытывает ребёнок, когда находит переливающийся фантик от конфеты.

Как ты думаешь, какая фотокнига больше всего повлияла на твою персональную художественную практику?

Мне сложно выделить какую-то одну, потому что моя собственная практика меняется и развивается. Я сейчас в том периоде, когда хочется пробовать разное, и я пока не нашла свой язык. Но в этом для меня и заключается богатство фотографии. Я часто вижу мир через призму разных фотографов, но в моменты сомнения всегда возвращаюсь к творчеству Роберта Адамса. Наверно среди самых значимых его книг для меня «Tenancy» и «Listening to the River».

О приобретении каких фотокнижных изданий ты мечтаешь?

Мой список постоянно пополняется, но я верю, что для каждой книги придёт своё время. Сейчас я интуитивно выбираю для себя небольшие и тихие книги, те, на которые могу опереться в своей собственной практике и которые больше мне доступны в плане цены и доставки. Люблю искать и локальные издания. Но больше всего мечтаю, что когда-то у меня будет библиотека и угол с мягким креслом, где я смогу оказаться наедине с «Shiotani» Андерса Эдстрома и «The Humanness of our Lonely Selves» любимой Авоськи ван дер Молен.

Вот еще пара желанных книг, которые бы мне хотелось иметь в библиотеке: